Нейросети в эпоху постправды. Ждет ли нас мертвый интернет через пять лет — и почему Литва внезапно выиграет

Эпоха постправды началась задолго до нейросетей. Уже 10–20 лет назад мы увидели кризис доверия к кому бы то ни было, завалы аудитории эмоциями вместо аргументов и постепенное исчезновение фактов в этом шуме. Интернет и до ИИ был забит информацией, где значили не столько доказательства, сколько вера и принадлежность к „своим“. Нейросети приходят не в пустоту, а в уже поврежденную среду и просто усиливают эти треды.

Что меняется принципиально? Еще недавно создание фейков и сложных манипуляций требовало ресурсов и компетенций. Теперь генеративный ИИ удешевляет и автоматизирует производство невероятно правдоподобного контента. Возникает „синтетическая реальность“ — огромный слой текстов, изображений и звука, сгенерированный машинами, где понятие достоверности размывается просто за счет объема.

С развитием инструментов уровня Midjourney, Sora и генерации голоса визуальные и аудиодоказательства теряют привилегированный статус. Любой ролик или снимок по умолчанию вызывает сомнение. Это бьет по журналистике, расследованиям и правосудию: проверка факта смещается от „мы это видели“ к проверке источника, цепочки происхождения и репутации тех, кто приносит информацию.

Еще пару лет назад Dead Internet Theory была уделом конспирологов в фольге. Сегодня она куда ближе к описанию реального треда. Значительная часть сетевого трафика уже сейчас генерируется ботами, которые потребляют контент, созданный другими ботами, ради рекламных метрик. Нейросети ускоряют этот процесс, делая производство „контента для алгоритмов“ тривиальным. Живой пользователь рискует стать побочным продуктом этой экосистемы. Это интернет, где роботы учатся на роботах и пишут для роботов, а человек в принципе не является обязательной фигурой.

В этом есть еще один зловещий слой. Нейросети обучаются на массиве данных из интернета. Если этот массив все больше наполняется синтетикой, новые модели начинают учиться на выхолощенных и искаженных данных. Возникает риск „коллапса моделей“, когда ошибки и галлюцинации предыдущих поколений ИИ воспроизводятся и усиливаются. Это уже не только этическая, но и техническая угроза качеству ИИ.

Для пользователя это оборачивается очень приземленной усталостью. Постоянная необходимость проверять, что реально, а что сгенерировано, уже сейчас утомляет. Один из вероятных сценариев — не „верить во все“, а „не верить ни во что“, цифровая апатия. Вовлеченность в общественные дискуссии падает, растет атомизация: доверие смещается к личным связям и небольшим, хорошо знакомым средам, например офлайн-клубам и локальным сообществам.

По аналогии с Dark Forest Theory пользователи будут уходить из открытых платформ (комментарии, массовые соцсети) в закрытые чаты, небольшие живые сообщества и платные клубы с понятной модерацией. Открытый, индексируемый интернет рискует деградировать до свалки рекламного спама, SEO-текстов и AI-контента, в то время как „живое общение“ переедет в полузакрытые контуры.

Но параллельно формируется обратное движение — попытка собрать „верифицированный интернет“. Обсуждаются и внедряются стандарты вроде C2PA и других систем криптографической подписи контента, маркировка AI-генерации, proof of personhood (подтверждение личности автора), европейское регулирование ИИ. Через несколько лет вполне может оформиться разделение на серую, анонимную зону и зону с повышенными стандартами проверяемости, где у каждого текста есть понятный автор, у каждого снимка — прозрачная история происхождения.

И вот тут внезапно в плюс выходит Литва и вообще малые языковые экосистемы. Ситуация для литовского языка двойственная. С одной стороны, меньше данных для обучения моделей и меньше экономических стимулов для массового спама: на английском всегда выгоднее гонять ботов и лить мусор. С другой — выше уязвимость к целенаправленным информационным операциям и „отравлению“ инфополя: одна хорошо обученная русскоязычная или англоязычная модель может производить литовский контент, который трудно быстро отфильтровать.

Ответ на это не технологический, а институциональный. Малой стране проще построить слой доверия — сеть локальных медиа, экспертных сообществ, образовательных инициатив по медиаграмотности. Проще договориться о правилах: кто считается ответственным источником, как проверяются факты, какие стандарты прозрачности применяются к работе с ИИ. Литва уже живет в режиме постоянной гибридной угрозы и вынужденно развивает ту самую „цифровую гигиену“, которую остальная Европа только начинает осваивать.

В мире, где текст и картинку может одним нажатием создавать любой, ценность смещается от первичного сообщения к проверке, контексту и объяснению. Профессиональные медиа и эксперты превращаются в „человеческий фильтр“: берут на себя функции верификации, пояснения ограничений ИИ и прозрачности методов. Они не конкурируют с нейросетями в скорости, они конкурируют за доверие.

Через пять лет интернету не грозит буквальная смерть. Ему почти неизбежно грозит расслоение: интернет для машин (массовый синтетический контент, полезный для анализа и рекламы) и более узкий, почти элитарный интернет для людей, где главным ресурсом становится не трафик, а доверие. И у небольшой страны с тяжелым опытом пропаганды, собственным языком и развитой культурой локальных сообществ в этой конфигурации неожиданно оказываются хорошие стартовые позиции.

Ключевым навыком пользователя станет цифровая гигиена: умение выбирать источники, распознавать синтетику и понимать ограничения ИИ. А ключевым ресурсом стран и обществ — способность выстроить инфраструктуру доверия: от школьных уроков медиаграмотности до общественных медиа и экспертов, которые отвечают не за клики, а за реальность.

Данный материал является частью проекта "Сила фактов".
Это информационно-образовательный проект, направленный на повышение медиаграмотности общества. Его цель – рассказывать о миссии журналистики, укреплять доверие к надежным источникам информации, помогать распознавать дезинформацию и анализировать влияние зависимостей на человека и общество.
Проект частично финансируется Фондом поддержки СМИ.

Autorius: Илья Клишин, журналист, медиаэксперт

Turinio šaltinis

Kopijuoti, platinti ar skelbti šį turinį be autoriaus raštiško sutikimo draudžiama